Версия 1 до рендера: экраны, структура, транскрипт

Наши ребята, которые хорошо реабилитированы, — они танцуют, они поют, они играют на музыкальных инструментах. И если вы даже не будете знать, что у него кохлеарный имплант, если вы не увидите особый аксессуар на голове, — вы даже не подумаете, что у человека проблемы со слухом. Причём какие проблемы? Он глухой. На ночь он снимает — он абсолютно глухой.

и очень важно понимать, что мы делаем разрез, разрез за ухом, но череп мы не трогаем. Получается, этот имплант лежит на черепе, вот прям он на черепе лежит. То есть, уважаемые родители, никакой операции по кохлеарной имплантации — это не операция на мозг. К вам в череп, к вашему ребёнку никто не будет ничего делать. Она прямо на черепе, на косточке лежит, прямо на косточке. Поэтому всё хорошо, не надо бояться.

Ну, в общем, это наши кохлеарные импланты. Внешняя часть — речевой процессор, но внутри находятся, соответственно, электроды. Сам речевой процессор, который получает информацию и отправляет её через катушку в мозг.

И ещё очень важно сказать, что система кохлеарной имплантации состоит из двух частей. Внешняя часть — она представляет собой микрофон и магнит. Они съёмные части. И вот эта съёмная часть системы кохлеарной имплантации, она подлежит замене раз в пять лет по системе ОМС. И внутренняя часть. Внутренняя часть — это как раз сама электродная решётка, которую врач, лор-хирург, под общим наркозом детям внедряют в улитку. Такая мягкая решётка выставляют в улитку.

На макете видно, как работает система кохлеарной имплантации. Звук поступает на микрофон, микрофон передаёт на катушку. Катушка — здесь происходит самое волшебство. Катушка звуки, внешние звуки и речевые, неречевые звуки превращает в импульсы, электрические импульсы. И по электродной решётке передаёт во внутреннее ухо, в улитку. И вот этот электрод, который у нас вживлён в улитку, стимулирует слуховой нерв. И слуховой нерв напрямую стимулирует зону головного мозга, которая отвечает за слух, за воспроизведение, за понимание звуков, речевых и неречевых звуков. И, соответственно, потом, когда мозг уже научается воспринимать звуки, формируется речь.

В общем, Матвей сидит у мамы. У нас что это? Внешняя часть, речевой процессор, проводок и катушка. На речевой процессор поступает что? Речь, информация. Через проводок в катушку поступает информация в улитку и обрабатывается — и мы слышим речь. Давай расскажем, как держится. Держится у нас речевой процессор на магните. Магнит — чтобы удержать речевой процессор, так же является передатчиком информации в мозг. Через магнит поступает информация куда? На электроды, в улитку, а потом уже в мозг.

Это показывают, как передаётся импульс в улитку, и уже от электродов идёт информация в мозг. Как работает наш кохлеарный имплант — показано. Вот так вот подаётся сигнал. Принимается на речевой процессор речь, сигнал. И сейчас пойдёт информация куда? Через катушку, по электродам, в улитку. А потом сигнал идёт в мозг, обрабатывается — и вы слышите речь.

— Они в этот момент не слышат? — Нет, когда ты снимаешь, вот катушку отсоединяешь — они не слышат ничего. Если оба процессора отсоединяешь — не слышат вообще ничего. Подсоединил — они сразу слышат.

Макет у нас стоит для врача-сурдолога, который родителям даёт понять и показывает на макете, что операция по кохлеарной имплантации — это не операция на мозг, это операция на улитке. Да, действительно, делается небольшой разрез. Я так покажу на себе, потому что тут у нас головы нет. За ушком делается небольшой разрез. И вот у нас в ухе есть отверстие. В улитку вводят электрод. То есть это как будто бы голова, если вот это мы снимем. И здесь вот прям проходит разрез маленький. И через внутреннее ухо, через улитку вставляется электрод. И всё потом зашивается. Я думаю, что ребята вам покажут и показывали. То есть тут немножко сначала выбривается, но потом оно всё зарастает. И крышки от внешней части, они даже иногда под цвет волос, и этого реально вообще не видно.

Горят у нас зелёные индикаторы, говорят о том, что они работают. У разных фирм имплантов горят по-разному. У нас, допустим, Кохлеар горит зелёным. Индикатор можно отключить, но мне и в садике проще, когда индикатор горит. Значит, если горит зелёным огоньком — процессор исправен и работает. Если он горит оранжевым — значит, какие-то проблемы, нужно проверить. Возможно, сдвинулась катушка, возможно, чуть-чуть повернулся аккумулятор. То есть Матвей, он уже большой. Вот ему 4 года, когда аккумуляторы садятся, он бежит и говорит: мама, сел, сел, сел. То есть он не слышит. И у него каждый процессор садится по-разному.

Если во взрослом возрасте человек потерял слух, но частично, к нему придут на помощь слуховые аппараты. Мы про них все знаем, вы их все видели, это такие штучки. Слуховой аппарат — это точно так же, как кохлеарный имплант, только внешняя его часть. Только вот на ухе висит микрофон, и слуховой аппарат усиливает все те звуки, которые человек слышит с нарушенным слухом. То есть он не слышит какую-то часть диапазона — вот и в слуховом аппарате он их не будет слышать. Система кохлеарной имплантации позволяет полностью оглохшему человеку услышать все звуки всего диапазона — и неречевые звуки, и речевые звуки.

— И спать нельзя? — Ну, вообще нежелательно. Как рекомендуют наши доктора-специалисты — с речевыми процессорами спать нежелательно. Потому что дети засыпают, начинают двигаться, переворачиваться, он может слететь, может попасть под тело, то есть можно его поломать. — А душ принимать можно? — Нет, вот в таком виде, в каком он есть, нельзя принимать душ, но есть специальные аквачехлы. Специальный чехольчик для речевого процессора, силиконовый. Он герметично закрывается, и есть специальная аквакатушка. То есть когда ты идёшь купаться, ты помещаешь речевой процессор в этот чехол, закрываешь и меняешь катушку. Вот это катушка, вот так отсоединяется, и сюда ты вставляешь катушку, которая водонепроницаемая, в которой можно купаться. И можно принимать душ, купаться на море, ходить в бассейн — можно легко.

У нас есть пациенты, которым 50–60 лет. Они не приходят к нам на занятия, чтобы уметь слышать и говорить. Когда-то говорили, они уже хорошо слышат и говорят. Они приходят на настройки, потому что это современный, можно сказать, гаджет, который помогает вам слышать. Поэтому один раз в год человек, который носит систему кохлеарной имплантации, приходит на приём к врачу-сурдологу, который делает настройки. Поднастраивает, как и любой наш телефон, компьютер — требует обновления точно так же и вот это. Настройка речевого процессора.

Но потеря слуха в 21 веке — это не приговор. Главное, чтобы были возможности сделать кохлеарную имплантацию, и обязательно была возможность слухо-речевой реабилитации. Потому что, сделав имплантацию, просто так слух не появится, он не восстановится, потому что нечему восстанавливаться. Если ребёнок никогда не слышал, он в тишине был, его мозг не очень понимает, зачем эти лишние звуки. И мозг будет сопротивляться. Поэтому у нас есть сурдопедагоги, логопеды, нейропсихологи, которые помогают ребёнку понять и осознать, что слух — это важно, это нужно, это круто. И только когда мы раскачаем слух, у нас сформируется речь.

В общем, Катюша у нас проимплантирована в 11 месяцев, подключили её в год. Матвей у нас был слухопротезирован слуховыми аппаратами в год и два, а имплантирован кохлеарным имплантом, получается, в 2,5, в 2,6 его проимплантировали. Скажу так, по развитию — вот Кате сейчас 2,7, и, конечно же, в свои 2,7 Матвей очень сильно отличался именно по слухо-речевому развитию. У Кати сейчас много слов, у неё есть фразовая речь, она абсолютно понимает речь — не только бытовую. Матвей в 2,7 этого не мог. То есть вот к чему я хочу сказать: насколько важно выявить снижение слуха рано и рано проимплантировать. Чем раньше это будет сделано, тем реабилитация будет гораздо лучше.

Вообще умение слышать — это немножко напряг. Для людей, которые родились со слухом, мы абсолютно нормально себя чувствуем в любой шумной среде и можем вычленить нужные нам звуки, мы от шума не устаём. А ребята у нас, некоторые были ребята на слухо-речевой реабилитации — для детей с нарушенным слухом, проимплантированных либо слухопротезированных, это достаточно сложно. И вы представляете, они выходят с занятий, и они снимают свои уши. Всё, мы будем в тишине, нам нужно отдохнуть. Поэтому некоторые дети 15–20 минут, которые у них есть между занятиями, просто снимают свои ушки и отдыхают.

Мы находимся с вами в уникальном месте, в пространстве слуха и речи. Здесь проходит слухо-речевая реабилитация для детей и взрослых. Несмотря на то, что центру всего лишь три года, в 2023 году мы открылись, в программе «Слышу мир», слухо-речевой комплексной программе «Слышу мир» уже более 17 лет. Поэтому уже третий год каждые две недели к нам приезжают ребята из регионов и из Москвы и проходят слухо-речевую реабилитацию. Либо, давайте скажем так, научаются слушать, слышать и говорить. А им в этом помогает ушарик, наш самый главный и любимый персонаж.

Ушарик, он олицетворяет ребёнка с нарушенным слухом. У этой игрушки точно так же, как у ребят проимплантированных, с кохлеарными имплантами, есть имплантик. И у малышарика точно так же есть имплантик. Поэтому это его ушки. Благодаря ушкам он слышит. Поэтому ушарик — это львёнок, проимплантированный львёнок. Львёнок с нарушенным слухом, который умеет слышать благодаря своим прекрасным ушкам. Точно такие же ушки есть у детей.

А речь — это связь, коммуникация. Это суперважно. И конечная цель любого центра, любой слухореабилитации — это внедрение глухого ребёнка либо человека, который потерял слух, в слышащее общество. Нам очень важно, чтобы наши дети проимплантированные пошли в массовый садик, в массовую школу, пошли в университеты и стали абсолютно равноправными членами общества, которые могли получать зарплату, ходить на работу и, в общем, реализовывать себя во всех сферах. И получается, хорошо реабилитированный ребёнок, он никак не отличается от своих сверстников. Точно так же кто-то в очках, а кто-то с кохлеарным имплантом. Это абсолютно то же самое.

Важно поддерживать семьи, у которых есть дети с кохлеарными имплантами, материально в том числе, потому что система кохлеарной имплантации — это современное средство реабилитации. Оно требует замены, оно требует ремонта, оно требует настроек. Мы с вами помним, да, раз в полгода детям настройки делаются, либо раз в год взрослым уже людям. Это всё стоит очень больших денег. Смотрите, сама операция, она делается по ОМС. Это вообще, это круто. Раз в пять лет детям меняют внешнюю систему. Это тоже круто. Но. После имплантации ребёнок не научается слышать и говорить. Дальше начинается вот эта реабилитация. И как раз таки она и требует самых больших затрат — материальных, финансовых, энергетических, моральных, ну и, конечно, временных. То есть родители тратят огромное количество времени и средств для того, чтобы научить глухого ребёнка слышать и говорить. Это очень важно. Реабилитация стоит денег, а также есть расходные материалы, которые ломаются — это катушки, проводки, нужно покупать, вот те же самые аквачехлы, это тоже всё за свой счёт покупают. У нас фирма Кохлеар, наш аквачехол стоит в районе 25 тысяч — это вместе с катушкой, вместе с водонепроницаемым чехлом. Потом сама катушка, съёмная, то, что я вам показывала, с проводком — она стоит 23 тысячи рублей. То есть если она ломается, ты из своего кармана покупаешь катушку. Речевой процессор — у него есть гарантия, но там тоже: входит эта поломка в гарантийный талон или не входит. Если не входит — там сумма вообще очень серьёзная, и 70 тысяч, и 80 тысяч поломка, чтобы починить речевой процессор. И даже те родители, которые работают, оба работают, и вроде как они зарабатывают приличные деньги по меркам фонда. И иногда фонд им отказывает, потому что у них нормальный уровень зарплаты, но этого, например, не хватает, чтобы систематически детей отправлять на слухо-речевые реабилитации, особенно если у семьи два-три ребёнка с ушками, с волшебными ушками. Поэтому это огромные деньги. Но это инвестиции в детей, в их будущее.

Ну, в общем, вообще это супер люди, это круто. И прежде всего круто, знаете, что? Что они не падают духом. Я восхищаюсь каждым родителем, у которых есть детки с нарушенным слухом. Потому что их стойкость, их вера, их любовь — это достойно уважения. И мы искренне желаем, и вообще мы все, вот наш центр, каждый специалист нашего центра, администрация, педагоги — мы всё делаем для того, чтобы каждый ребёнок сказал: я слышу мир.